Экзистенциальный кризис несреднего возраста

Автор: Иван Махортов

«Российский лизинг не исчезнет. Исчезнет представление о том, что он может оставаться прежним»

Главный тезис

На этот раз обычным циклическим спадом не объяснить то, что происходит с российским лизингом. Меняется сама конструкция отрасли. Прежняя модель сложилась на рубеже веков, почти два десятилетия расширялась и стала настолько привычной, что её исходные предпосылки перестали замечать. Растущий инвестиционный спрос, доступное банковское и внешнее фондирование, понятные предметы лизинга, постоянный приток клиентов и специалистов — все это поддерживало веру: после любого кризиса рынок вернется на прежнюю траекторию.

После 2022 года подорожал капитал, поменялись поставщики, выросло число внешних ограничений. Главное изменение лежит глубже: иначе воспроизводится платёжеспособный спрос. Раньше кризис в основном перекрывал доступ к деньгам, которые были нужны для уже назревшего обновления основных фондов. Теперь сжимается та часть потребности, за которой стоит устойчивый будущий денежный поток клиента.

Снижение ключевой ставки облегчит адаптацию и, возможно, даст локальный отскок. Только за ним не появятся сами собой расширяющийся спрос, разные источники фондирования, предсказуемая остаточная стоимость техники, широкая конкуренция поставщиков и избыток квалифицированных кадров. Российский лизинг не исчезнет. Исчезнет представление о том, что он может оставаться прежним.

Когда пятую ногу обсуждают серьёзнее, чем собаку

К июлю 2026 года лизинг автотранспорта, строительной техники и части производственного оборудования оказался в глубоком кризисе. Давление извне сузило привычные каналы международного капитала и расчётов. Особенно заметно поменялся автомобильный рынок: привычный состав брендов и дилеров сменился за считанные месяцы, а китайские марки быстро заняли освободившиеся позиции. Перемещать деньги и технику через границы стало сложнее и дороже. Всё это наложилось на внутренние дисбалансы и долгий период жёсткой денежно-кредитной политики. [9]

К маю 2026 года особенно просели строительство и грузовая логистика. Общая промышленная динамика была близка к нулю, хотя внутри отрасли сегменты расходились. Для лизингодателя важен не сам отраслевой ярлык. Вопрос проще и жёстче: сможет ли конкретный клиент загрузить актив и платить по договору весь срок? Физическая нужда в машине может быть очевидной: самосвал изношен, экскаватор в ремонте, станок простаивает. Но лизинговый платёж погашается не этой нуждой, а выручкой. Её клиенту и приходится доказывать. [8]

Есть и ещё одно ограничение — люди. В профессиональном разговоре о нем вспоминают реже, чем о цене фондирования, хотя дефицит компетенций уже становится таким же жестким барьером, как капитал. Не хватает риск-аналитиков, юристов, специалистов по проблемным активам, технических экспертов и оценщиков. Особенно редки руководители, которые одинаково хорошо понимают финансовую модель клиента и физическую жизнь предмета лизинга. Таких людей готовят годами, а потерять команду можно за один плохой цикл.

И все же профессиональный разговор по-прежнему часто сводится к локальной настройке старой конструкции. Обсуждаются цифровизация, искусственный интеллект, скоринг, клиентские пути, скорость рассмотрения заявки и показатели эффективности. Всё это нужно. Но без ответа на вопрос о будущей экономической функции лизинга спор напоминает выбор длины пятой ноги собаки и места для стоп-сигнала у зайца: детали уже шлифуют, а сама конструкция ещё не прошла проверку.

Суть не в том, что вчерашний процесс плохо автоматизирован. Он все хуже воспроизводится. Лизинг сложился на пересечении банковского капитала, налоговой конструкции и предпринимательской гибкости. Теперь улучшение отдельных процедур уже не заменяет пересборку всей системы.

Рождение странного ребёнка

У российского лизинга нет ровной истории взросления внутри зрелого финансового рынка. Его происхождение было гибридным, и образ необычной семьи здесь точнее академической схемы: он сразу показывает внутренние противоречия этой конструкции.

Его отцом стало банкирство — патриархальное, любвеобильное и неизменно занятое собственными вопросами. Банки дали лизингу капитал, клиентов, платёжную инфраструктуру и привычку превращать будущие денежные потоки в сегодняшнее финансирование. Но в плохом цикле отец первым вспоминал, что собственный баланс важнее судьбы дочернего ремесла.

Матерью стало изящное российское налоговое законодательство — гибкое и временами почти артистичное. Оно подарило ребёнку ускоренную амортизацию, особенности учёта и ту конструктивную пластичность, благодаря которой лизинг мог быть выгоден нескольким участникам сделки. Но и мать заботилась прежде всего о конструкции, а не о судьбе отрасли.

Лизинг вырос между несколькими системами координат. Он оказался слишком финансовым для промышленников и слишком материальным для банкиров, слишком рыночным для государственного планирования и слишком зависимым от государства, чтобы стать автономным рынком. В период расширения эта неопределённость не мешала росту. В период сжатия вопрос о природе бизнеса возвращается. Если лизинг — только форма продажи денег, он уступает банку. Если он — управление активом, ему нужны иная компетенция и иная капитализация. Если он — инструмент промышленной политики, центр принятия решений смещается к государству.

От неубывающего спроса к разрыву прежней модели

Рекордный для своего времени 2021 год стал последним целостным проявлением прежней модели: спрос расширялся, набор активов оставался широким, каналы продаж работали, фондирование было сравнительно разнообразным, а дальнейший рост казался естественным. [6]

Для этой эпохи я предлагаю термин — фактор неубывающего реального спроса. Это не статистический показатель и не заявление, будто все сегменты росли каждый год. Я имею в виду простое системное свойство: объём экономически обоснованной потребности в лизинге на длинном горизонте расширялся или хотя бы не сжимался.

Реальный спрос начинается, когда новый автомобиль или станок способен создать денежный поток для обслуживания договора. До 2022 года рост бизнеса, износ основных фондов, инфляционные ожидания, программы поддержки и выход лизинга в новые регионы дополняли друг друга. Ослабевал один источник — его подхватывали другие.

После 2022 года потребность в технике не исчезла. Во многих отраслях она усилилась из-за износа, ухода поставщиков и сложного ремонта. Но превращать эту потребность в устойчивый денежный поток стало труднее. Поставщики сменились быстрее, чем накопилась статистика надёжности. Сервис стал менее предсказуемым. Привычные международные каналы капитала и расчётов резко сузились, а рублёвое фондирование стало существенно дороже довоенного уровня. Теперь оценка остаточной стоимости начинается с неудобного вопроса: будут ли через три года существовать этот бренд, его сервис и рынок деталей?

Рынок быстро нашёл новых поставщиков, перестроил маршруты и продолжил заключать сделки. Эта адаптивность была сильной стороной отрасли, но создала отложенный риск. Сделка могла быть юридически заключена и финансово обеспечена, однако связь между активом, его производительностью, сервисом, вторичным рынком и будущим доходом клиента ослабла. Прежний воспроизводственный контур разомкнулся.

Великая иллюзия 2023 года

На первый взгляд 2023 год будто опроверг опасения. Объем нового бизнеса достиг рекордных 3,59 трлн рублей: это на 81% больше, чем в 2022 году, и на 57% выше уровня 2021 года. Количество сделок выросло на 42%, до 484 тыс. Цифры выглядели убедительно. Но номинальный рекорд ещё не означает устойчивого расширения. [5]

Рост поддержали низкая база, отложенный спрос, высокая инфляция и ослабление рубля. Автомобильный рынок быстро заполнила китайская техника. Предложение восстановилось, но данные о надёжности, сервисе и остаточной стоимости за таким рывком неизбежно запаздывали. Это уже моя оценка, а не отдельный показатель статистики. Доля десяти крупнейших участников выросла до 78% нового бизнеса против 63% в 2021 году; доля банковских «дочек» достигла 64%. Номинально рынок разогнался. Одновременно он стал менее разнообразным и сильнее зависимым от крупных балансов. [5] [9]

Расплата 2024–2025 годов

К 2025 году скрытые деформации проявились в полной мере. Новый бизнес сократился на 40%, качество заявок ухудшилось, скоринг стал жёстче. Доля расторгнутых договоров и изъятого имущества выросла до 6,2% чистых инвестиций в лизинг против 3,3% годом ранее. Возвраты и изъятия превратились в самостоятельный поток активов. Там, где риск-модель предполагала штучную продажу ликвидной техники, возник массовый навес однотипного предложения. [1] [2] [7]

Ликвидность — не постоянное физическое свойство актива. Нужны покупатель, доступный капитал и уверенность, что технику можно нормально эксплуатировать дальше. Когда проблемных активов становится больше, растут резервы, слабеет капитал и ухудшается доступ к фондированию. Компании расплачиваются за прошлые ошибки и одновременно режут будущие сделки. Так кризис портфеля становится кризисом предложения.

Ремиссия 2026 года

Первое полугодие 2026 года даёт основания для осторожного оптимизма. Число переданных предметов выросло на 6%: спецтехника +40%, оборудование +8%, транспорт +1%. Есть и встречный сигнал: число новых договоров сократилось на 5%, до 138 тыс. Рынок перестал резко падать, но прежняя машина роста не завелась. [4]

Такой рынок может быть устойчивым и прибыльным, но это уже не модель экспансии прошлого десятилетия. В первом квартале 2026 года возвратный лизинг дал 13% нового бизнеса, на имущество с пробегом пришлось ещё 19%. Здесь меньше простого наращивания портфеля и больше работы с полным жизненным циклом актива. Поэтому фраза «рынок оживает» требует уточнения. Похоже, оживает другая конструкция — более осторожная, концентрированная и зависимая от крупных программ и банковского капитала. Это не хуже и не лучше прежнего рынка. Просто ему нужны другие компетенции и другая экономика сделки. [3]

Почему снижение ставки не вернёт прошлое

В профессиональной среде сложилось мнение: достаточно дождаться снижения ключевой ставки, и рынок снова пойдёт вверх привычными темпами. В такой версии структурная проблема превращается в календарную: модель менять не нужно, надо лишь переждать.

Ставка действительно определяет размер платежа, стоимость фондирования, маржу и поведение клиента. Но стоимость денег — только один элемент устойчивой сделки. Клиенту необходимы заказ, маржа, персонал, сервис, доступные расходные материалы и приемлемый горизонт планирования. Снижение ставки не создаёт грузопоток, не увеличивает загрузку экскаватора и не гарантирует наличие деталей для станка через четыре года.

Даже дешёвый капитал не восстановит автоматически ушедших поставщиков, внешнее фондирование, прежнюю конкуренцию брендов, избыток кадров и накопленную статистику остаточной стоимости. Он способен ускорить формирование новой модели, но не обязан воспроизводить старую. Первый отскок легко принять за возвращение прежней эпохи и снова оплатить ростом проблемных активов.

Из чего теперь складывается рынок

Спрос

Клиенты стали планировать короче. Актив всё чаще покупают ради текущего контракта, замены аварийной машины или временной субсидии. В статистике рядом оказываются инвестиционные сделки, вынужденное замещение, возвратный лизинг и стимулируемые программы. По риску и способности повторяться это совсем разные сделки.

Капитал

В первом квартале 2026 года банковские кредиты составили 63% совокупного объёма финансирования. Доступ к капиталу зависит от ставки, риск-аппетита банков, отраслевых лимитов и положения материнской группы. Крупная компания может выдержать резервирование, содержать инфраструктуру для работы с изъятой техникой и участвовать в больших программах. Капитал снова становится главным производственным фактором отрасли. [3]

Сам предмет лизинга

Предмет лизинга больше не нейтральное обеспечение. В одном риске теперь сходятся бренд и происхождение техники, сервис, программное обеспечение, запасные части и возможность перепродажи. Одного скоринга клиента мало. Нужно управлять активом на всём его жизненном цикле.

Правила игры

Государственная поддержка постепенно меняет роль. Сначала она компенсирует временный провал, затем начинает определять устройство самого рынка. Программа задаёт производителя, тип актива, требования к оператору и круг получателей. Регулирование и банковские требования делают рынок прозрачнее, но повышают постоянные издержки. Крупная группа платит за вход. Для небольшой компании тот же счёт может оказаться неподъёмным.

Люди

Лизинг становится сложнее, а опытных специалистов меньше. Крупные группы могут платить за редкую экспертизу и создавать собственные школы. Небольшой компании приходится либо уходить в узкую специализацию, либо дорого конкурировать за людей. Её экономика такую гонку часто не выдерживает.

Соберите это вместе: короткий спрос, дорогой капитал, мало данных об активе, сложные правила и нехватка людей. Универсальная лизинговая фабрика при такой нагрузке теряет устойчивость. Автоматизация здесь не лечит модель. Она лишь быстрее разносит по портфелю её сильные и слабые стороны. Быстрее одобрять слабую сделку — не технологическое достижение.

Эпоха великой заботы и механика консолидации

Господдержка обычно появляется как исключение: надо закрыть временный провал или защитить стратегический сегмент. Затем функций становится больше. Государство компенсирует часть цены, определяет допустимые активы и операторов, вводит требования к локализации и получателям, даёт фондирование, гарантии и крупные заказы. Постепенно исключение превращается в способ организации рынка.

Этот порядок я называю эпохой великой заботы. Государство не обязательно хочет вытеснить частный бизнес. Оно занимает пространство, которое частный капитал при нынешнем риске не может или не готов обслуживать. Но поддержка становится внутренним каркасом рынка. А тот, кто финансирует конструкцию, со временем получает право определять её архитектуру.

Поглощения — лишь самая заметная часть консолидации. Крупная группа получает более дешёвый капитал, выдерживает резервирование, содержит ИТ, сервис и вторичный рынок. Независимая компания выполняет те же требования при меньшем портфеле и более дорогом фондировании. Юридически она остаётся самостоятельной, но всё сильнее зависит от банка, программы, производителя, платформы или крупного партнера.

В итоге возникает функциональное огосударствление без формальной национализации. Частные собственники и крупные частные группы сохранятся, но коридор развития всё чаще будут задавать государственные приоритеты и доступ к связанным с ними ресурсам. Великая забота начинается как поддержка рынка, а заканчивается правом решать, каким ему быть.

Что останется независимым компаниям

Раньше независимая компания могла быть быстрее банка, понятнее продавцу техники и терпимее к нестандартному клиенту. На растущем рынке этого часто было достаточно. Теперь крупные группы также научились принимать решения быстро, а цена ошибки стала слишком высокой, чтобы оплачивать ею гибкость.

Специализация работает, когда за ней стоит воспроизводимая компетенция. Компания должна знать, что будет с предметом лизинга после подписания договора: чем его загрузят, сколько стоит простой, где ремонтировать, кто купит актив после изъятия и какой дисконт понадобится при быстрой продаже. Такому знанию не научит новая CRM. Оно копится в людях, ошибках, отношениях с сервисом и памяти о сделках, которые когда-то казались безупречными.

Компания, которая не умеет быстро оценить актив, изъять его, восстановить товарные свойства и вернуть в денежный оборот, уступит тому, кто лучше управляет физической техникой. Договор надо видеть целиком: от первого аванса до возврата денег или продажи имущества. И мотивация должна вознаграждать не сам объём нового бизнеса, а возвращённый капитал. Пока премия зависит только от выдачи, компания замечает риск слишком поздно.

Союз с банком, производителем, дистрибьютором, сервисной сетью или более сильной лизинговой группой не обязательно означает капитуляцию. Иногда это единственный способ сохранить команду и ту часть бизнеса, в которой компания действительно сильна. Содержательная независимость может оказаться важнее полной самостоятельности баланса.

Горизонт 2030-2035: лизинг внутри платформенной экономики

Если смотреть на 2030–2035 годы, сильнее всего меня занимает переход от цифровизации отдельных операций к платформенной сделке. Раньше актив выбирали у дилера, финансирование получали у лизингодателя, страховку оформляли у страховщика, сервис искали в ремонтной сети. Платформа собирает эти функции в одном интерфейсе. Пользователь начинает с выбора актива и способа его получить, а не с вопроса «у кого взять лизинг?».

Входной точкой могут стать Avito, Авто.ру, Ozon, Wildberries, банковские экосистемы и отраслевые маркетплейсы. Это не предположение о планах конкретных компаний, а примеры архитектуры. Платформа видит продавца, покупателя, объект сделки, историю операций и текущий спрос.

Платформе не обязательно самой становиться лизингодателем. Договор, право собственности и основной риск могут остаться у банка или специализированной компании. Зато первый экран, клиентский поток, данные и алгоритм распределения заявки будут принадлежать платформе. Для клиента несколько отдельных сделок сольются в одну последовательность действий.

Удобный интерфейс не создаёт реального спроса из ничего. Он не формирует груз для перевозчика, загрузку для станка, маржу для магазина или персонал для эксплуатации техники. Плохой риск, помещённый в удобный цифровой процесс, масштабируется быстрее.

Лизинговая компания рискует стать невидимым инфраструктурным модулем: на ней останутся договор, актив и кредитный риск, а отношения с клиентом уйдут к платформе. Конкуренция сместится к доступу к заявкам и данным, интеграции с поставщиками, точности оценки остаточной стоимости и способности сопровождать актив после передачи.

Лизинг не исчезнет. Будет исчезать его привычная видимость как отдельной услуги, за которой клиент специально обращается к лизингодателю. Небольшая компания иногда сохранит больше самостоятельности, отказавшись от гонки за портфелем и став владельцем редкой компетенции. В отрасли, где капитал концентрируется, знание может оказаться последним действительно частным активом.

Почему рынок не станет прежним

«Экзистенциальный кризис несреднего возраста» — момент, когда отрасль ещё помнит молодость, но уже не может жить ожиданием её повторения. Кризис задел спрос, капитал, предмет лизинга, правила и людей. Прежнюю модель не вернуть одной ставкой, технологией, субсидией или новой настройкой скоринга. Нужна другая институциональная сборка.

Лизинг останется инструментом обновления основных фондов и инвестиционной политики, но станет более капиталоёмким, специализированным и технологичным. Универсальных участников будет меньше. Крупные банковские и государственные группы усилят контроль над капиталом и сделками, а независимые компании сохранятся в нишах, сервисе и партнёрских моделях.

На горизонте 2030–2035 годов к институциональной консолидации добавится платформенная. Капитал и программы сосредоточатся вокруг государства и банковских групп, клиентский поток и данные — вокруг цифровых экосистем. Массовый лизинг станет встроенным, а сложные корпоративные проекты сохранят индивидуальную структуру.

Рынок станет меньше по числу субъектов, крупнее по масштабу и ближе к государству, а для клиента — проще по интерфейсу. Эпоху ста цветов сменят несколько больших садов за цифровыми воротами. Чем шире станет экономическая функция лизинга, тем менее заметным он будет как самостоятельная услуга. Именно поэтому российский лизинг больше никогда не станет прежним.

Об авторе

Махортов Иван Васильевич, заместитель генерального директора по тендерной работе лизинговой компании «СТОУН-XXI». В лизинговой отрасли с 2008 года. С 2013 года специализируется на структурировании и сопровождении лизинговых проектов в закупочном контуре 44-ФЗ и 223-ФЗ. Выпускник программы Executive MBA ИБДА РАНХиГС, магистр РАНХиГС.

Источники и примечания

1. «Эксперт РА». Рынок лизинга по итогам 2025 года: под тяжестью ключа, 10 марта 2026 года. https://raexpert.ru/researches/leasing/2025/

2. «Эксперт РА». Лизинговые активы в 2026 году: в состоянии ремиссии, 22 мая 2026 года. https://raexpert.ru/researches/leasing/leas_assets_2026/

3. «Эксперт РА». Рынок лизинга по итогам первого квартала 2026 года: низкий старт, 10 июня 2026 года. https://raexpert.ru/researches/leasing/1q_2026a/

4. «Эксперт РА». Рынок лизинга в первом полугодии 2026 года: роллинг-стоп, 13 июля 2026 года. https://raexpert.ru/researches/leasing/1h_2026/

5. «Эксперт РА». Рынок лизинга по итогам 2023 года: время ренессанса, 6 марта 2024 года. https://raexpert.ru/researches/leasing/2023/

6. «Эксперт РА». Рынок лизинга по итогам 2021 года: новый рубеж, 21 марта 2022 года. https://www.raexpert.ru/researches/leasing/2021/

7. Банк России. Обзор финансовой стабильности, II–III кварталы 2025 года, с. 69. https://www.cbr.ru/Collection/Collection/File/59419/2q_3q_2025.pdf

8. Росстат. Социально-экономическое положение России, январь–май 2026 года. https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/osn-05-2026.pdf

9. Ассоциация европейского бизнеса. Продажи новых легковых и легких коммерческих автомобилей в России, 2023 год. https://aebrus.ru/upload/iblock/df9/ENG-Car-Sales-in-December-2023.pdf

Данные и статистика приведенные в статье актуальны на 14 июля 2026 года.

Текст отражает личную профессиональную позицию автора и не выражает официальную позицию работодателя или других организаций. Это не юридическое заключение и не официальное толкование законодательства.